Вы находитесь здесь:Категории»Футбол»Началась продажа билетов на игры ЧМ-2018

«Бессмертный полк» спортивного Дона

Пятница, 12 Май 2017 00:00

В канун 9 Мая памятная медаль Всероссийского литературного конкурса «Герои Великой Победы», ежегодно проводимого Российским военно- историческим обществом, министерствами обороны, науки и образования и культуры России, вручена Евгению Серову, старейшине ростовской спортивной журналистки, обозревателю «Футбольного курьера», много и плодотворно работающего над материалами военной тематики. Поздравляя коллегу с этой заслуженной наградой, предлагаем читателям «сборную» из его заметок на эту тему.

ОТГОЛОСКИ ГРОЗОВОЙ ПОРЫ

Великая Отечественная - это не только яркое и светлое 9 Мая, легендарное сражение под Москвой, Сталинградская, Курская, Берлинская битвы вместе с другими. Это и миллионы судеб большого и совсем не великого масштаба, вписавшие какие-то строки, фрагменты, вплетенные в летопись общей Победы.

Перед вами - подобный символический марш донского «Бессмертного полка» в спортивной форме.

ТРЕВОЖНАЯ ОСЕНЬ 41-ГО

Страшно подумать, это в смысле прожитых лет, но я имел несчастье быть в немецкой оккупации Ростова все ее время.

Мои родители вместе закончили Ростовский медицинский институт, по окончании учебы отец пошел на армейскую службу, был направлен на Дальний Восток, где я и родился в городе Иман (сейчас Дальнереченск), вблизи ставшего потом широко известным острова Даманский на советско-китайской границе.

Отцу довелось воевать в ходе конфликта с японцами у озера Хасан, он был награжден орденом, тем не менее родители решили подальше от остававшейся напряженной обстановки отправить меня с мамой в родной для них Ростов. Что и сделали. Навстречу надвигавшейся с Запада грозе, угодив, как в народе говорят, из огня в полымя. Ведь шел роковой 1941-й.

Мы жили в центре на улице Энгельса, теперь Большой Садовой, почти напротив нынешней гостиницы «Дон-Плаза» в дореволюционной постройки особняке, именуемом Домом мраморщика. Он таковым когда-то и являлся, но теперь наши две комнаты соседствовали еще с тремя при общей кухне, так сказать, на четыре примуса, главного хозяйственного атрибута той поры. Во дворе стояло четырехэтажное здание, в подвале-бомбоубежище которого при начавшихся воздушных тревогах собиралось все окрестное население. Представьте, при полном отсутствии каких-либо воспоминаний о том периоде жизни в силу весьма юного возраста в моей памяти все-таки сохранились режущие слух звуки сирены, оповещающей о вражеском налете. Недавно, когда в телесюжете из Израиля они фоном прозвучали, я даже вздрогнул.

По приходу немцев в той самой четырехэтажке разместилась какая-то часть, как мне кажется, типа батальона, сюда круглые сутки приходили и уходили десятки немецких солдат и офицеров, а жильцов всего нашего бельэтажа в одночасье выставили, определив сюда штаб.

Нас приютила замечательная женщина Софья Александровна Сурженко, она вообще-то шла на риск, взяв под опеку жену советского офицера с сынишкой, о чем, понятно, знали все семнадцать семей нашего большого двора. И, представьте, никто о том не донес, хотя пора шла суровая, для страны отчаянная, еще только намечалась победная битва под Москвой и тем более Сталинград, с немцами приходилось сталкиваться не то что случайно на улице, а каждый день лицом к лицу. Предателей между тем не нашлось. К счастью, конечно. Позже, уже в старших классах, прочитав «Молодую гвардию» и другие книги военной поры, я стал внимательнее вглядываться в лица соседей - тети Лиды, тети Сони, дяди Андрея, Марфы Ивановны, Аграфены Ивановны и других, кто по отношению к нам с мамой и бабушкой оказались честными и порядочными людьми.

Когда мы от Софьи Александровны из глубины двора вернулись к себе, на самом видном месте большой комнаты на стене, как мне рассказывали взрослые, красовался, глядя на разбитые телефоны и прочий беспорядок (свидетельство поспешного бегства) огромный портрет фашистского фюрера, который в суматохе отступления захватчики снять то ли не успели, то ли забыли.

До освобождения города в 43-м отец на Дальнем Востоке о нашей судьбе ничего не ведал. Когда Ростов освободили, вернул нас к себе. Как назло, навстречу последовавшей войне с Японией, он в ней участвовал в должности командира медико-санитарного батальона.

НАГАН И ДВЕ ВИНТОВКИ ПРОТИВ ТАНКОВ

Примерно в тот же период капитан Василий Свирьков был начальником подвижной радиостанции. Когда наши из Ростова отступали, ему поставили задачу координировать отход арьергардных частей на хорошо знакомом всем нам повороте от Таганрогского шоссе к Каменке. Экипаж составляли он сам, еще радист и шофер, оружие – командирский наган и две винтовки, гранат связистам по штату не полагалось.

Движение на шоссе затихло. Наконец промчалась какая-то полуторка, откуда красноармейцы прокричали, что прямо за ними идут вражеские танки. Действительно, вдали слышался шум моторов. Но указания сняться с позиции не поступало, и связисты залегли у колес машины, готовясь принять последний неравный бой. Танковые силуэты прорисовывались, когда радио вдруг заработало - с указанием выдвигаться к переправе у Дона.

Сейчас, проезжая названный поворот, всегда вспоминаю эту драматическую ситуацию и трех отчаянных смельчаков, задолго до знаменитого приказа № 227 «Ни шагу назад!» беззаветно готовившихся выполнить его требования.

Василий Тимофеевич Свирьков, в послевоенное время знаменитый тренер, родоначальник великой школы донских метателей во главе с чемпионом мира Сергеем Литвиновым, прошел потом всю войну, в частности участвовал в освобождении Севастополя и ряда европейских стран.

МУЖ ИЗ-ЗА КОЛЮЧЕЙ ПРОВОЛОКИ

В конце шестидесятых годов в советском волейболе особо выделялись две команды – таллинский «Калев» и ростовский СКА. Именно их конкретный поединок в 69-м собрал рекордные и неповторимые для нашего Дворца спорта фантастические 6400 зрителей при вместимости 2200. Речь же здесь пойдет о другом.

Непримиримые соперники на площадке, тренеры названных клубов Иван Афанасьевич Драчев и Виталий Григорьевич Зенович дружили между собой. Как-то на туре в Таллине, который мне довелось освещать, в выходной день Зенович вместе со мной получил приглашение быть гостем Драчева. Что мы охотно и сделали. Нас встретила приветливая и хлебосольная жена Ивана Афанасьевича Марина. По ходу застолья мы услышали удивительную историю их многолетнего семейного союза.

Когда гитлеровцы, осуществляя свой зловещий «блиц-криг», неудержимо поначалу наступали и северо-западным клином, направленным на Ленинград, отсекли Прибалтику, закупорив тем самым Балтийский флот с базой в Таллине, оказавшийся в сложнейшем положении. Было принято решение о переходе всех кораблей, загруженных сухопутными войсками, ранеными, партийным и правительственным активом Эстонии, в Кронштадт. Рейд стал одним из самых драматических эпизодов всей войны – море буквально кишело минами, над судами, сменяя друг друга, висели самолеты, бомбы сыпались с небес, будто град.

Краснофлотец Иван Драчев служил на эсминце. От стервятников как-то отбились, но напоролись на мину, миноносец пошел ко дну. Иван выплыл, между тем на берегу подобных ему поджидали эстонские националисты. Плен, лагерь, колючая проволока. Из-за которой он однажды увидел женское лицо. «Это мой муж, - неожиданно заявила охранникам незнакомка, - пожалуйста, смилуйтесь, отпустите его!»

В начале войны фашисты еще не так зверствовали, как позже, узника к «жене» отпустили. Так невероятно сложилась действительно семья - на многие счастливые годы.

Иван Афанасьевич при освобождении Эстонии успел еще повоевать, а в мирную эпоху создал неповторимый волейбольный «Калев», ставший в 1968 году чемпионом Советского Союза.

НА СКАКУ ВДОЛЬ ПЕРЕДОВОЙ

Отец Николая Александровича Синау - китайский доброволец в Гражданской войне, сражавшийся на стороне красных. По пришествии мира на родину не вернулся, осел на Украине в деревне Калиновка. Селяне полюбили Сашу, как его именовали, за добрый нрав и трудолюбие. В том же духе воспитывал сына, поощрял его любовь к спорту, особенно к борьбе, тягу к лошадям.

Едва грянуло 22 июня, тревога пришла в Калиновку, которая от границы - всего ничего. Оставаться здесь «красному китайцу» было смерти подобно, он с сыном подался в один из созданных партизанских отрядов. Юный Синау скоро получил лучший в жизни подарок - боевое оружие и в ранге конного разведчика – личного коня. Бесстрашно ходил в поиск за «языками».

Однажды поступил приказ: выявить вражеские огневые точки. Как? Да «просто» - промчаться на полном скаку вдоль передовой, вызвав огонь на себя. Лихие парни сомнений не ведали, промчаться так промчаться. Что и совершили, причем ухитрились под яростным обстрелом не понести потерь.

Николай Александрович – один из самых видных спортивных работников Ростова, отличавшийся по наследованному от фронта характеру смелостью, порой дерзостью решений, высокой творческой планкой. С ним, к примеру, связано появление в столице Дона мэтра гимнастики мирового калибра Владислава Растороцкого и «королевы помоста» Людмилы Турищевой, футболистов Валентина Афонина, Льва Кудасова, Владимира Проскурина, Анатолия Зинченко, Бориса Серостанова, Анатолия Фетисова, Юрия Васенина и многих других, а также энергичное спортивное строительство.

УБИТ И ВОСКРЕС В СТАЛИНГРАДЕ

Одна из моих любимых книг на военную тему - «В окопах Сталинграда» Виктора Некрасова, ее я перечитывал много раз. Ко всему прочему и потому, что о тех событиях слышал конкретные рассказы от своего наставника в газете «Вечерний Ростов» Ксенофонта Иннокентьевича Таюрского, сибиряка, откуда редкое для юга имя с отчеством. Он фронтовик, участник Сталинградской битвы, - переживший один в один, как у Виктора Некрасова, тяжелые бои в излучине Дона и отступление к Волге, затем всю схватку за город.

В Сталинграде сражался и Илья Сидорович Рясной, популярный футбольный наставник, воспитавший в своем СКА не одно поколение великолепных игроков. Илья Сидорович - артиллерист, вместе с вверенным ему орудием бился с фашистами в руинах городских кварталов.

В той неразберихе однажды, когда был ранен, в госпитале на него оформили и отправили жене, тоже служившей в армии на другом фронте, извещение о смерти. Много месяцев прошло для нее в безутешном горе, пока не нашел ее бесценно радостный солдатский треугольник с до боли родным почерком «воскресшего» сталинградца.

УКРОТИТЕЛЬ «ТИГРОВ»

О военных годах часто приходилось слышать от Георгия Асвадуровича Хачикяна, одного из лучших ростовских футбольных арбитров. Некоторые из эпизодов надолго врезались в память.

- Мы в 41-м покидали Ростов, шли к Дону по Буденновскому проспекту, безлюдному, как и все вокруг, - вспоминал он. – Больше всего мучило, что где-то рядом родной дом, родители, сестра, но нет права хотя бы на минутку к ним заскочить.

В другом случае где-то в Адыгее, будучи в разведке, Хачикян вместе с товарищами наблюдал из укрытия, как в дороге двигалась наступающая на Северный Кавказ немецкая танковая армада. Броневые чудовища со зловещими крестами на бортах шли час, два, три, казалось, нет силы их остановить.

Сила нашлась - остановили, разгромили, погнали назад.

В 44-м под Кенигсбергом в прицеле вверенной Хачикяну 78-миллиметровки он впервые увидел немецкое «оружие возмездия», широко разрекламированных «тигров». Ходили слухи об их непробиваемости, да не для советских пушкарей, под выстрелами которых они костром полыхали.

Георгий Асвадурович благополучно дошел до Победы, вернувший в Ростов, возрождал завод «Ростсельмаш», попутно и ростовский футбол.

КОМЕНДАНТ НЕМЕЦКОГО ГОРОДА

В пору юности я занимался баскетболом в зале Дома физкультуры на перекрестье Крепостного и тогдашней улицы Энгельса. По окончании тренировок, спустившись на первый этаж, мылюбили заглянуть в обитель силачей-штангистов. Нас всегда приветливо встречал тренер Семен Исаакович Розенфельд, разрешал смотреть, как взлетают вверх тяжеленные снаряды, покоряясь силе и мастерству коллег по спорту. Мы знали, что Розенфельд воевал, дошел до Германии, какие-то годы служил там.

Много позже, читая мемуары знаменитого советского писателя Ильи Эренбурга «Люди, годы, жизнь», я нашел упоминание об одном из первых советских комендантов в немецком городе со знакомой фамилией. У того Розенфельда, еврея по национальности, гитлеровцы погубили семью, но он, загнав горечь в глубь сердца, заботился о продовольствии для населения, о больницах, о школах для детей, решал массу других неотложных вопросов, малых и больших.

А не наш ли это Семен Исаакович?

Навел справки - точно, он, всегда радушный хозяин царства «железной игры», подготовивший, кроме прочих, рекордсмена мира Виктора Ляха.

НА ЗЕМЛЕ, В НЕБЕСАХ И НА МОРЕ

Это слова из некогда популярной песни с рефреном «На земле, в небесах и на море наш ответ и могуч, и суров, если завтра война, если завтра в поход, будь сегодня к походу готов!».

Ростовчане сей призыв приняли достойно.

В тяжелых боях первых месяцев фашистского нашествия под Смоленском бился командир пехотного взвода Тимофей Прохоров, в мирное время вырастивший целую плеяду первоклассных легкоатлетов.

«В белоснежных полях под Москвой» (это опять из известной песни) командовал полком будущий многолетний директор областного Дома физкультуры Геннадий Павленко.

У меня в «Вечерке» был надежный автор Алексей Ярошевич, приносивший отчеты о легкоатлетических состязаниях, он - по военной профессии морской пехотинец, - оборонял и затем брал Севастополь, штурмовал, как и связист Василий Свирьков, легендарную Сапун-гору.

Рядом воды Черного моря бороздил торпедный катер под началом Гургена Шатворяна, в будущем чемпиона мира по классической борьбе.

На другом море, Балтийском, служил матрос эскадренного миноносца Николай Мирошниченко, под мирным небом блестящий спортивный организатор.

Об артиллеристах Георгии Хачикяне и Илье Рясном выше сказано. «Богом войны» был и Владимир Гаврилов, звезда послевоенного футбольного «Динамо», со временем великий тренер ростовского спортинтерната. В военные годы Владимир Назарович, будучи девятнадцатилетним, принял командование орудийным расчетом из бывалых солдат, все его постарше, - и с честью оправдал столь сложное доверие начальства, старожилы-батарейцы даже называли его на полном серьезе «наш отец».

Партизанил Николай Синау.

Был у нас и свой «Штирлиц» - резведчик Николай Прядко, который, внедрившись во вражеский тыл, передавал своим ценные сведения. После войны Прядко служил в ростовском Спортивном клубе армии.

В войне с Японией участвовали названный раньше Василий Тимофеевич Свирьков и мой отец подполковник Константин Георгиевич Серов.

Правофланговый в этой блистательной шеренге - Герой Советского Союза Семен Исаакович Гурвич. Он летал на прославленном ИЛ-2, штурмовике. Известность у самолета мировая, но за кадром оставалось, что боевых вылетов «илов», «летающих танков», выходило считанное число на бравшего штурвал пилота, поскольку идущие в атаку на предельно малой высоте грозные штурмовики были мишенью для всех видов оружия, от зениток до бронебойных ружей.

Семен Гурвич таких вылетов совершил не один десяток.

Мы знали Семена Исааковича как интеллигентнейшего, всегда корректного человека, вдумчивого тренера, воспитавшего среди других дочь Ларису, чемпионку мира по стендовой стрельбе.

Этот «Бессмертный полк» продолжает свой вечный марш. Низкий поклон каждому из тех, кто шагает в строю!

Евгений Серов

Прочитано 24 раз
Оцените материал
(0 голосов)

Оставить комментарий

Календарь

« Октябрь 2017 »
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31          

Материалы

Комментарии