Тимофей ПРОХОРОВ: ЖИЗНЬ, КАК БЕГ С ПРЕПЯТСТВИЯМИ

Пятница, 21 Февраль 2014 00:00

Эх, найдись режиссер, какой бы у него мог получиться фильм на тему данной судьбы. С невероятно драматическими поворотами, сложными зигзагами бытия, в тонах непредсказуемости. И, согласно кинозаконам, все это - переходящее в знаменитый «хэппи-энд», ибо герой, который бы ему предлагался по жизненному сценарию, счастливо здравствует и в девяносто (девяносто!) каждый день спешит на тренировки, являясь единственным в России действующим наставником подобного возраста.

 

Тимофей Прохоров

Заслуженный тренер СССР.

Родился 29 января 1919 года в селе Семеновка Кущевского района Краснодарского края.

Чемпион РСФСР по прыжкам с шестом 1951 года.

Воспитал десятки легкоатлетов высшего класса, в том числе финалиста Олимпийских игр в Риме в беге на 110 метров с барьерами Валентина Чистякова, олимпийцев Александра Контарева и Светлану Гончаренко, чемпиона Союза по прыжкам в длину Владимира Скибенко, видных барьеристов мирового рекордсмена Александра Морозова и Эдуарда Переверзева. У него начинали олимпийская чемпионка Пекина Юлия Гущина и участница Игр-2008 Наталья Муринович.

Дважды победитель конкурса на звание лучшего тренера Советского Союза.

Воспитал в числе других двух заслуженных мастеров спорта, 9 мастеров спорта международного класса, более 30 мастеров спорта, 17 членов сборной СССР и России, одного заслуженного тренера Союза и двух – РСФСР.

Выпускник Ростовского государственного медицинского института.

Участник Великой Отечественной войны.

 

БЕЗМЯТЕЖНЫЕ ОБЛАКА

Довоенные тридцатые для Ростова - кипучая пора спорта. В частности, легкоатлетического. Спринтер Зоя Духович выигрывает первенство страны, равно как и в мужской эстафете 4х100 метров квартет Скирдо-Коробецкий-Соколов-Шудренко. Прыгун Николай Ковтун преодолевает 2 метра 1 сантиметр, невероятные по той поре высоту. Он, выходец из китайского Харбина, вскоре попадет в жернова репрессий, результат, понятно, уйдет в тайники, пока только в пятидесятые тот самый двухметровый рубеж вновь покорится советским высотникам. Приезжают в Ростов знаменитые братья Серафим и Георгий Знаменские, весь город спешит на стадион посмотреть на их бег.

Сам Тимофей Прохоров выбрал прыжки с шестом. Впрочем, тогда на узкой специализации никто не замыкался - у него получались и тройной прыжок, и двухсотметровка, и мяч был послушен на баскетбольной и волейбольной площадках. До спортивного профессионализма, как ныне, было далеко, как до Луны, параллельно ломал голову, кем стать - медиком либо специалистом физвоспитания. Медицина взяла верх.

Тут подоспел призыв в Красную армию. Вещь престижная. В те тридцатые царил культ военных, влекла к себе романтика «сталинских соколов», пограничников, танкистов, артиллеристов, даже пехотинцев. В ряды «царицы полей» Прохоров и попал.

В 41-м ему предстояла демобилизация. В планах - сдать экзамены пропущенной сессии в институте, потом пеший поход по Крыму, опять же любимый спорт, спорт, спорт.

Часть подняли по тревоге. Погрузили в эшелоны, маршрут - Ростов - Белая Церковь на Украине. Тимофей сунулся к начальству, а как, мол, с предстоящей в Нальчике спартакиадой Северо-Кавказского военного округа, к которой готовились? Отмахнулись, какая там спартакиада, не понимаешь разве, что происходит!

Слухи о возможной войне давно ходили, да какая там война, по тогдашней идеологии, так, прогулка «малой кровью по чужой территории».

22 июня днем средний командирский состав (Прохоров был помкомвзвода) собрали в лесу в палатке. Слушать речь Вячеслава Молотова.

Фашистские снаряды и бомбы разнесли облака безмятежности в клочья.

ВЯЗЕМСКИЙ КОТЕЛ

В сознании людей роковой 41-й что-то переключил. Пропагандируемого лихого контрмарша по владениям агрессора явно не получалось. О рубежах на границе уже и речи не шло, ведь на седьмой день немцы взяли Минск, это казалось невероятным. Сводки Информбюро особой ясности не вносили.

Непосредственно в войсках тоже ясности не имелось. Разумеется, там догадывались, что фашистский таран пробил оборону с непредсказуемыми последствиями. Часть Прохорова, оказавшись во втором эшелоне, потихоньку двигалась к местам ожесточенных боев. Пока подтягивалась, танковые клинья немцев рвались навстречу по шоссейным магистралям. Приходилось рокадными дорогами пробиваться к складам с горючим, боеприпасами, вести бои на растянутых коммуникациях противника, уничтожать диверсантов, десанты.

Шло знаменитое сражение под Смоленском, цитадели на пути врага к Москве. После кровопролитных боев порядки советского фронта окончательно разорвались, пришлось отступать под Вязьму. Прямо в печально известный мешок окружения.

Оно сейчас, когда возьмешь в руки мемуары, посмотришь схемы, карты, все теоретически понятно. В той реальной обстановке «котла» действительность разбивалась на мелкие островки, где личная судьба решалась по-разному.

ЗЛОВЕЩИЙ НОМЕР 22468

Мне другой фронтовик 41-го рассказывал, как при оставлении города про его подвижную радиостанцию, работавшую на окраине, в суматохе забыли. С промчавшейся мимо полуторки красноармейцы крикнули, что немецкие танки уже на подходе где-то в трех километрах. Уже имел место грозный приказ «Ни шагу назад!», то есть, снявшись с позиции, погибать бы пришлось от своих, тут хоть от чужих, почему с наганом и двумя винтовками связисты заняли у машины оборону. Между тем, в последний миг сигнал отойти все же подоспел, мой собеседник потом прошел всю войну до конца.

Это к тому, что на фронте, как, впрочем, и в жизни, многое решает случай, счастливый ли, драматический, трагический. О том в биографии нашего юбиляра ниже, а пока тяжелая страница - полк разбит, немецкие автоматчики, прочесывавшие лес, в блиндаже нашли его контуженного, двух раненых бойцов и медсестру.

Плен, что может быть страшнее.

Надо заметить, под той же Вязьмой в неволю угодили не только десятки тысяч простых солдат и офицеров, даже несколько командармов, это напоминание тем, кто косо поглядывает на потерявших тогда свободу, страшные издержки первых, зачастую лишенных всякой военной логики месяцев отступления.

Сборный пункт под Белостоком. Побег. Штрафной лагерь. Еще побег. Тюрьма в том же Белостоке. Наконец, фабрика смерти «Штутгоф» под Гданьском, по ужасам калибра Бухенвальда или Освенцима.

Забор с проволокой под током. Трехъярусные нары. Седьмой блок, седьмая камера, седьмая рота. Тут вспомнилось, в Ростове он жил на Ворошиловском, в доме 77. «7» - символ бытия или смерти, было о чем поразмышлять в тяжелые ночи.

«Концлагерь» - весьма сложная мельница. Практически каждый здесь обречен, один раньше, другой позже. Вечный голод, мордобой, изнурительный труд, отсутствие отдыха, душный зловонный воздух, адская атмосфера, порождающая жестокую психику, которая так характерна для его обитателей».

Так писал сам узник «Штутгофа» литовский писатель и драматург Балис Струога.

Выживали лишь отчаянно везучие либо физически крепкие. Типа Прохорова. Хотя имела место и чистая лотерея, когда однажды после отбоя подняли всех, выборочно по счету нескольких расстреляли. Косая хищница опять прошла мимо. Может, та самая колдовская «семерка» выручила?

Лагерный номер у него на руке навсегда - 22463. Как в памяти лающие команды пленивших его автоматчиков, жесткие окрики эсэсовцев.

В «Штутгофе» он участвовал во внутрилагерном сопротивлении, что делали самые отчаянные и бесстрашные.

СМЕРШ И… ДЖАЗ

В 45-м чуть полегчало. Фронт надвигался с востока, безжалостных эсэсовцев в лагере сменяли пожилые охранники – в думах, как бы самим ноги унести. Заключенных нередко посылали на внешние работы. Однажды вот так на судоверфи при налете американских бомбардировщиков он рискнул бежать. И… произошло чудо: в развалинах, где прятался, встретил советских корректировщиков-артиллеристов.

В Америке, мы знаем, побывавших в плену привечают, как героев. Вождь народов Сталин в Стране Советов готовил таковым, по его терминологии, «предателям», иную участь - Сибирь.

На что-то рассчитывать узнику четырехлетия не приходилось. Тогда и вмешался судьбоносный случай, один, возможно, на сто тысяч. Мрачный лейтенант - смершевец, к кому Прохоров попал на проверку, оказался ростовчанином, более того, в беседе, трансформировавшейся из допроса, припомнили общего знакомого, не смейтесь, в довоенном городском джазе. «Путевку» в Сибирь сменило направление чекистом земляка в запасной фронтовой полк, оттуда в действующий, удалось еще повоевать, встречаться с американцами на Эльбе и даже, отъевшись, приведя себя в норму, состязаться с ними в Берлине на международном межармейском турнире - прыжки с шестом, этап «шведской» эстафеты.

«ВОЛЧИЙ БИЛЕТ»

Я сам хорошо помню в анкетах отдела кадров пункт «Находились ли вы или ваши родственники в плену, на оккупированной территории». Меня лично такое к удаче обошло, зато каково было тем, кто не по своей вине пережил и первое, и второе, особенно тот самый злополучный плен. Они по сути получали в трудоустройстве «волчий билет». Прохорова, допустим, никуда не принимали целый год. Доходило до отчаяния.

Помог опять же случай. Директор детско-юношеской школы №1, которую, кстати, к чести Ростова открыли, когда война еще гремела, Петр Акимович Данилкин рискнул взять Тимофея Васильевича в штат. Для «конспирации» на подработку, фактически врачом плюс группа подготовки легкоатлетов.

Здесь тучи в известной мере развеялись. Он, наконец, нашел свое истинное призвание. Ребята к «Тиме» тянулись. И не зря, на его занятиях никогда скучно не бывало. То выбирались из привычного зала на пляж, то в рощу, по утверждению наставника, с каким-то целебным воздухом, так исподволь привыкали к повышенным нагрузкам. Группа, как таковая, являла собой клуб с универсальными интересами, спорами о музыке, кино, книгах, даже о политике и экономике. И сам тренер являл образец педагога, всегда подтянутый, корректный, интеллигентный и, казалось, все на свете знающий, к тому еще острый на язык и не упускающий в перспективном становлении питомцев ни единой мелочи.

Разумеется, кино, книги дело толковое, да ведь главное в спортшколе не оно, а результаты.

Они в конце концов пришли. И какие.

ВЗГЛЯД НАСКВОЗЬ И ГЛУБЖЕ

Когда к прохоровцам, уже заявившим в Ростове о себе на полную мощь, однажды приблудился невероятно тощий, будто прозрачный мальчишка, все откровенно смеялись, коллеги пожимали плечами. Как «Тима» что-то в нем разглядел, его секрет и потрясающая интуиция, но сей шкет вырастет в олимпийца Рима, там первым из советских барьеристов-спринтеров пробьется в финал, займет почетное шестое место. Имя ему - Валентин Чистяков.

- Валька, наверное, самый любимый из учеников, - размышляет Тимофей Васильевич. - Нет, они все мне дороги и любимы, просто «Чистяк» дался труднее других.

Первых олимпийцев Ростова подготовили к Хельсинки-52 сподвижники Прохорова Адольф Герчес и Николай Пустовойт, это спринтеры Флора и Михаил Казанцевы, прыгун в длину Николай Андрющенко. Достойный ряд продолжил в Риме-60, выше сказано, Тимофей Васильевич, в Токио-64 к Валентину Чистякову добавился другой барьерист Александр Контарев. В барьерах у него выросли еще классные мастера мировой рекордсмен Александр Морозов, Эдуард Переверзев, в прыжках с шестом Игорь Журковский, Бронислав Иванов, блистательный Николай Кейдан, чемпион СССР среди юношей Геннадий Меликян (о нем чуть позже). Параллельно и вроде как для разнообразия им подготовлен чемпион страны по прыжкам в длину Владимир Скибенко.

Барьеры, шест - особо технически сложные дисциплины, тут, шлифуя класс, без собственной творческой платформы далеко не пойдешь. В чем секрет прохоровских достижений? Тщательная отработка элементов раз, союз с наукой и медициной два, в виде подспорья культура интеллект спортсменов три. Комплексная триада.

Любопытно, у Прохорова масса чемпионов России и Союза среди юниоров, и практически никто, переходя во взрослый разряд, не пропадал, наоборот, прогрессировал. Знающие в спорте толк знают, как такое важно.

Его специализация больше мужчины. Из женщин - с ним начинала Светлана Гончаренко, потом многолетняя сборница, призер Олимпиады в Сиднее. С ним консультировалась великая Тамара Быкова.

Пять лет назад я готовил с ним интервью к 85-летию, и вот что услышал: «Есть у нас Гущина, Юля, Юлька, Юлечка, уверен, далеко побежит, до Европы и мира».

Мэтр чуть ошибся - через пятилетку упорного труда Юлия Гущина «добежала» до «золота» и «серебра» Пекина-2008.

РУБЦЫ НА СЕРДЦЕ

Сказать, что путь главного из верноподданных «королевы спорта» на Дону усеян розами, не берусь. Да, ярко светили олимпийские Рим и Токио, да, дважды он назывался лучшим тренером Союза, да, его авторитет буквально гремел, увы, одновременно без шипов не обходилось.

Уезжали в Москву самые перспективные ученики - Валентин Чистяков, Александр Морозов, Эдуард Переверзев. Не от тренера - за птицей удачи. Сам по себе Ростов легкоатлетов редко баловал, как, скажем, футболистов, в частности, квартирами, фактор нечего скрывать, порой основополагающий. Легче в столице пробиться и в высший легкоатлетический свет, и обеспечить будущее. Уезжавшие, между тем, связи с Учителем не теряли. Валентин Чистяков, к примеру, каждый подготовительный период проводил у Прохорова в Ростове, за советами постоянно подъезжал Саша Морозов. Он, конечно же, помогал парням всей душой, а вот что в ней творилось, можно лишь предполагать. Оно твое, родное, выстраданное – и фактически не твое.

Та же Юля Гущина, найденная в Волгодонске и им выпестованная, пройдя школу «Тимы», высшие награды получила под началом столичного специалиста. Это не в осуждение, разное случается, просто факт остается фактом.

Тем не менее все подобное чепуха по сравнению с теми ударами судьбы, которые пришлось пережить.

Саша Морозов, красавец, барьерная надежда страны, трагически погиб, приехав домой на короткую побывку. В трагический день поиграл за Доном с прохоровцами нового поколения в футбол, куда-то спеша, остановил машину, через пару кварталов в нее врезался, черная ирония, катафалк.

Валя Чистяков разбился в автокатастрофе, будучи за рулем собственного авто.

Безвременно умер Саша Контарев.

Тут вариант отца, потерявшего любимых сыновей и вынужденно идущего по жизненной тропе без них, только с воспоминаниями.

И рубцами на сердце. Ведь они живы в памяти и роскошно стелющимися над барьерами экстрамастерами, и зелеными пацанчиками, робко пришедшими к нему когда-то в зал, на стадион. По сути выпестованными, словно заботливой нянькой.

НЕ СПОРТОМ ЕДИНЫМ

Уже хрестоматийным можно считать, что из группы Прохорова вышел не только чемпион Союза по прыжкам с шестом, еще в будущем министр Правительства России Геннадий Меликян.

Добившись в спорте тех, иных успехов, его питомцы не затерялись, завершив карьеру. Многоборец Геннадий Скиба возглавлял торгово-промышленную палату области, Дмитрий Костоглодов - профессор крупнейшего экономического университета «РИНХ», Виталий Лукьянов - академик технического университета. Владимир Скибенко, как и Тимофей Васильевич, закончил медицинский институт, Геннадий Кубликов, к сожалению, рано ушедший (тоже сердечная зарубка), пошел по его стопам, став отличным тренером, создав свою творческую школу шестовиков.

Сажая по деревцу, мэтр не заметил, как вырастил буйный рукотворный лес.

Евгений Серов


Прочитано 13387 раз
Оцените материал
(4 голосов)
Другие материалы в этой категории: « День защитника Отечества ПЕРВЫЙ ЧЕМПИОН »

Оставить комментарий